Неточные совпадения
Отношусь к вам, как к
человеку, облагороженному
образованием.
Нет, уж извини, но я считаю аристократом себя и
людей подобных мне, которые в прошедшем могут указать на три-четыре честные поколения семей, находившихся на высшей степени
образования (дарованье и ум — это другое дело), и которые никогда ни перед кем не подличали, никогда ни в ком не нуждались, как жили мой отец, мой дед.
— Положим, не завидует, потому что у него талант; но ему досадно, что придворный и богатый
человек, еще граф (ведь они всё это ненавидят) без особенного труда делает то же, если не лучше, чем он, посвятивший на это всю жизнь. Главное,
образование, которого у него нет.
— Я нахожу, что ты прав отчасти. Разногласие наше заключается в том, что ты ставишь двигателем личный интерес, а я полагаю, что интерес общего блага должен быть у всякого
человека, стоящего на известной степени
образования. Может быть, ты и прав, что желательнее была бы заинтересованная материально деятельность. Вообще ты натура слишком ргіmesautière, [импульсивная,] как говорят Французы; ты хочешь страстной, энергической деятельности или ничего.
В полку не только любили Вронского, но его уважали и гордились им, гордились тем, что этот
человек, огромно-богатый, с прекрасным
образованием и способностями, с открытою дорогой ко всякого рода успеху и честолюбия и тщеславия, пренебрегал этим всем и из всех жизненных интересов ближе всего принимал к сердцу интересы полка и товарищества.
Губернский предводитель, в руках которого по закону находилось столько важных общественных дел, — и опеки (те самые, от которых страдал теперь Левин), и дворянские огромные суммы, и гимназии женская, мужская и военная, и народное
образование по новому положению, и наконец земство, — губернский предводитель Снетков был
человек старого дворянского склада, проживший огромное состояние, добрый
человек, честный в своем роде, но совершенно не понимавший потребностей нового времени.
Константин Левин смотрел на брата как на
человека огромного ума и
образования, благородного в самом высоком значении этого слова и одаренного способностью деятельности для общего блага.
— Камердинер вашего брата. Он
человек, стоящий на высоте современного
образования, и исполнит свою роль со всем необходимым в подобных случаях комильфо. [Как подобает (фр. comme il faut).]
«Отошлите это в ученое общество, в академию, — говорите вы, — а беседуя с
людьми всякого
образования, пишите иначе. Давайте нам чудес, поэзии, огня, жизни и красок!» Чудес, поэзии! Я сказал, что их нет, этих чудес: путешествия утратили чудесный характер. Я не сражался со львами и тиграми, не пробовал человеческого мяса. Все подходит под какой-то прозаический уровень.
«Я познакомил вас с ним потому, — прибавил он, — что это замечательный
человек умом,
образованием, приключениями и также счастьем в игре.
Да наконец, если уж я начал теперь врать, то и докончу, а вы, господа, как высшего
образования и благороднейшие
люди, меня простите.
Господа присяжные, вот мы осудим его, и он скажет себе: „Эти
люди ничего не сделали для судьбы моей, для воспитания, для
образования моего, чтобы сделать меня лучшим, чтобы сделать меня
человеком.
Из этих других, старший — есть один из современных молодых
людей с блестящим
образованием, с умом довольно сильным, уже ни во что, однако, не верующим, многое, слишком уже многое в жизни отвергшим и похерившим, точь-в-точь как и родитель его.
Он представил его
человеком слабоумным, с зачатком некоторого смутного
образования, сбитого с толку философскими идеями не под силу его уму и испугавшегося иных современных учений о долге и обязанности, широко преподанных ему практически — бесшабашною жизнию покойного его барина, а может быть и отца, Федора Павловича, а теоретически — разными странными философскими разговорами с старшим сыном барина, Иваном Федоровичем, охотно позволявшим себе это развлечение — вероятно, от скуки или от потребности насмешки, не нашедшей лучшего приложения.
И если кому обязаны были молодые
люди своим воспитанием и
образованием на всю свою жизнь, то именно этому Ефиму Петровичу, благороднейшему и гуманнейшему
человеку, из таких, какие редко встречаются.
Возвращаюсь я через два месяца и вдруг узнаю, что девица уже замужем, за богатым пригородным помещиком,
человеком хоть и старее меня годами, но еще молодым, имевшим связи в столице и в лучшем обществе, чего я не имел,
человеком весьма любезным и сверх того образованным, а уж образования-то я не имел вовсе.
— За
образование мое. Мало ли из-за чего
люди могут
человека высечь, — кротко и нравоучительно заключил Максимов.
Не может страдать церковь, нация, рабочий класс; страдать могут только
люди, входящие в эти сверхличные
образования.
Можно установить четыре периода в отношении
человека к космосу: 1) погружение
человека в космическую жизнь, зависимость от объектного мира, невыделенность еще человеческой личности,
человек не овладевает еще природой, его отношение магическое и мифологическое (примитивное скотоводство и земледелие, рабство); 2) освобождение от власти космических сил, от духов и демонов природы, борьба через аскезу, а не технику (элементарные формы хозяйства, крепостное право); 3) механизация природы, научное и техническое овладение природой, развитие индустрии в форме капитализма, освобождение труда и порабощение его, порабощение его эксплуатацией орудий производства и необходимость продавать труд за заработную плату; 4) разложение космического порядка в открытии бесконечно большого и бесконечно малого,
образование новой организованности, в отличие от органичности, техникой и машинизмом, страшное возрастание силы
человека над природой и рабство
человека у собственных открытий.
Симон Картинкин был атавистическое произведение крепостного права,
человек забитый, без
образования, без принципов, без религии даже. Евфимья была его любовница и жертва наследственности. В ней были заметны все признаки дегенератной личности. Главной же двигательной пружиной преступления была Маслова, представляющая в самых низких его представителях явление декадентства.
Судебный пристав этот был честный
человек, университетского
образования, но не мог нигде удержаться на месте, потому что пил запоем. Три месяца тому назад одна графиня, покровительница его жены, устроила ему это место, и он до сих пор держался на нем и радовался этому.
Сказано — сделано, и вот пятьдесят губернских правлений рвут себе волосы над неофициальной частью. Священники из семинаристов, доктора медицины, учителя гимназии, все
люди, состоящие в подозрении
образования и уместного употребления буквы «ъ», берутся в реквизицию. Они думают, перечитывают «Библиотеку для чтения» и «Отечественные записки», боятся, посягают и, наконец, пишут статейки.
Распущенность ли наша, недостаток ли нравственной оседлости, определенной деятельности, юность ли в деле
образования, аристократизм ли воспитания, но мы в жизни, с одной стороны, больше художники, с другой — гораздо проще западных
людей, не имеем их специальности, но зато многостороннее их. Развитые личности у нас редко встречаются, но они пышно, разметисто развиты, без шпалер и заборов. Совсем не так на Западе.
Это были беднейшие
люди, без всякого
образования, без всяких надежд; вся поэтическая сторона их существования ограничивалась маленькими трактирами и настойкой.
Лучший учитель в заведении, молодой
человек, отдавшийся с увлечением педагогии глухонемых,
человек с основательным университетским
образованием, по счастию, не делил мнений полицейского синхедриона и был большой почитатель именно той книги, за которую рассвирепели благочестивые квартальные Цюрихского кантона.
В канцелярии было
человек двадцать писцов. Большей частию
люди без малейшего
образования и без всякого нравственного понятия — дети писцов и секретарей, с колыбели привыкнувшие считать службу средством приобретения, а крестьян — почвой, приносящей доход, они продавали справки, брали двугривенные и четвертаки, обманывали за стакан вина, унижались, делали всякие подлости. Мой камердинер перестал ходить в «бильярдную», говоря, что чиновники плутуют хуже всякого, а проучить их нельзя, потому что они офицеры.
Чаадаев имел свои странности, свои слабости, он был озлоблен и избалован. Я не знаю общества менее снисходительного, как московское, более исключительного, именно поэтому оно смахивает на провинциальное и напоминает недавность своего
образования. Отчего же
человеку в пятьдесят лет, одинокому, лишившемуся почти всех друзей, потерявшему состояние, много жившему мыслию, часто огорченному, не иметь своего обычая, свои причуды?
Тут обнаружились моя способность к общению и беседе с
людьми из народной среды, чуждыми нашему
образованию и культуре, и симпатии этих
людей ко мне.
Активность
человека может изменить отношения
людей, изменить экономику, которая есть лишь историческое
образование, по существу преходящее.
Idee fixe [Навязчивая идея (фр.)] Хионии Алексеевны была создать из своей гостиной великосветский салон, где бы молодежь училась хорошему тону и довершала свое
образование на живых образцах,
люди с весом могли себя показать, женщины — блеснуть своей красотой и нарядами, заезжие артисты и артистки — найти покровительство, местные таланты — хороший совет и поощрение и все молодые девушки — женихов, а все молодые
люди — невест.
— Вот и отлично: было бы желание, а обстоятельства мы повернем по-своему. Не так ли? Жить в столице в наше время просто грешно. Провинция нуждается в
людях, особенно в
людях с серьезным
образованием.
Василий Назарыч, отстаивая
образование детей, незаметно сам втянулся в новую среду, вошел в сношения с новыми
людьми, и на его половине окончательно поселился дух новшеств.
В Сибири Бахареву часто приходилось встречаться с образованными честными
людьми; он чутьем понял могучую силу
образования и желал видеть в своих детях прежде всего образованных
людей.
Правда, здесь судят за преступления, но многие дела прекращаются за ненахождением виновных, многие возвращаются для дополнения или разъяснения подсудности или останавливаются в производстве за неполучением необходимых справок из разных сибирских присутственных мест и в конце концов после долгой волокиты поступают в архив за смертью обвиняемого или за невозвращением его из бегов, а главное, едва ли можно положиться на данные следствия, которое ведут молодые
люди, нигде не получившие
образования, и хабаровского окружного суда, который судит сахалинцев заочно, по одним только бумагам.
Это был некто Евгений Павлович Р.,
человек еще молодой, лет двадцати восьми, флигель-адъютант, писаный красавец собой, «знатного рода»,
человек остроумный, блестящий, «новый», «чрезмерного
образования» и — какого-то уж слишком неслыханного богатства.
А между тем известно тоже было, что Иван Федорович Епанчин —
человек без
образования и происходит из солдатских детей; последнее, без сомнения, только к чести его могло относиться, но генерал, хоть и умный был
человек, был тоже не без маленьких, весьма простительных слабостей и не любил иных намеков.
— Ваше превосходительство, — неожиданно и восторженно подскочил к генералу господин Келлер, — если требуется удовлетворительный
человек на ночь, я готов жертвовать для друга… это такая душа! Я давно уже считаю его великим, ваше превосходительство! Я, конечно, моим
образованием манкировал, но если он критикует, то ведь это перлы, перлы сыплются, ваше превосходительство!..
Он мечтал завершить
образование Диди поездкой за границу, чтобы показать дочери настоящую жизнь и настоящих
людей.
Если бы не эта съедавшая его претензия, он для того времени был, во всяком случае, выдающийся актер с
образованием, очень бывалый, много видевший и за границей, с наклонностью к литературе (как переводчик), очень влюбленный в свое дело, приятный, воспитанный
человек, не без юмора, довольно любимый товарищами. Подъедала его страсть к картежной игре, и он из богатого
человека постарался превратиться в бедняка.
С ним водил знакомство по клубу мой дядя, брат матери,
человек умный, с
образованием, любознательный и общительный.
Вообще такого природно-умного
человека в литературной сфере я уже больше не встречал, и все без исключения руководители журнализма, с какими я имел дело как сотрудник, — не могли бы с ним соперничать именно по силе ума, которым он дополнял все пробелы — и очень обширные — в своем
образовании.
Критик Анненков ставил его очень высоко, даже"Минина"его находил замечательным. Но они были
люди совсем разного склада,
образования и литературного прошлого.
Как гимназистиком четвертого класса, когда я выбрал латинский язык для того, чтобы попасть со временем в студенты, так и дальше, в Казани и Дерпте, я оставался безусловно верен царству высшего
образования, университету в самом обширном смысле — universitas, как понимали ее
люди эпохи Возрождения, в совокупности всех знаний, философских систем, красноречия, поэзии, диалектики, прикладных наук, самых важных для
человека, как астрономия, механика, медицина и другие прикладные доктрины.
Человека с университетским
образованием я в нем не чувствовал.
Режиссером был тогда очень плохой актер, неглупый
человек, с некоторым
образованием, Воронов, но без всякого значения и веса, совершеннейший театральный"чинуш". А начальник репертуара, знаменитый"Губошлеп", даже и не спросил меня"конфиденциально", что у меня вышло с Самойловым.
Это барство, в лучшем культурном смысле, сейчас же чувствовалось — барство натуры,
образования и всей духовной повадки. Тургенев смотрел более барином и был тоже интеллигент высшей марки, но он, для
людей нашей генерации и нашей складки, казался более «отцом», чем Герцен.
И если б я не был испорчен медицинским
образованием, я бы сказал, что нормально
человек может работать только после укола морфием.
Без
образования, без просвещения, она не могла быть во всем выше своего века и не сознавала своих обязанностей и отношений к 1200 душ подвластных ей
людей.
А вот как: Михайла Максимыч Куролесов, через год после своей женитьбы на двоюродной сестре моего дедушки, заметил у него во дворне круглого сироту Пантюшку, который показался ему необыкновенно сметливым и умным; он предложил взять его к себе для обучения грамоте и для
образования из него делового
человека, которого мог бы мой дедушка употреблять, как поверенного, во всех соприкосновениях с земскими и уездными судами: дедушка согласился.
Он чрезвычайно рад был брату, с уважением и гордостью смотрел на него, воображая его героем; но в некоторых отношениях, именно в рассуждении вообще светского
образования, которого, по правде сказать, он и сам не имел, умения говорить по-французски, быть в обществе важных
людей, танцовать и т. д., он немножко стыдился за него, смотрел свысока и даже надеялся, ежели можно, образовать его.